Внимание как инструмент в терапии – Психология о А до Я

Внимание как инструмент в терапии

Внимание как инструмент в терапии


ВНИМАНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ ТЕРАПИИ
 
Гештальт-терапию называют терапией контакта. А почему так, что
это значит? Что ценного в контакте терапевта и клиента? И почему
даже самый  талантливый терапевт не может “вылечить себя сам”?
Спойлер: кое-что – многое – он всё-таки может и сам. Но далеко
не всё. И вот почему. 
 
1. 
Вам знакомо состояние “муха в киселе”? Это когда поднимаешь одну
лапку – а под ней тягучее, поднимаешь другую – а там липучее.
Тык-пык, туда-сюда – застрял. 
Примерно это чувство возникает у человека в ситуации
замкнутого круга: депрессии, затяжного трудного периода,
– любой ситуации, которую человек не знает, как исправить,
– а исправлять нужно. Соблазном в этот момент будет
“спрятаться в домик”, в “норку”, “чтоб не трогали”, чтобы “оно
как-нибудь само рассосалось”. Иногда, конечно, рассасывается;) Но
если проблема системная – чаще всё же нет. 
И тогда мы снова возвращаемся в этот липкий круг “не знаю, что
делать – не могу делать – хочу, но не знаю – ой-ой”. 
 
Не так важно, кстати, какой именно причиной это состояние
“замкнутого круга” вызвано: важно, что человек оказывается в пучине
словомешалки (бесконечного диалога у себя в голове) и выхода не
видит. Или видит, но ступить в этот выход не может. 
 
Пара примеров:
– “Хочу уйти с работы, она скучная и противная, но то, чего я
хочу – делать не умею. Денег и так не хватает, а если я сейчас ещё
основную работу брошу? И не бросаю. И становится всё тоскливее. И
туда страшно, и оставить так, как есть, невозможно”. 
 
– “Хочу новых знакомств и общения, но боюсь контакта ужасно. Я
стеснительная, боюсь критики, боюсь, что не понравлюсь людям. Не
подхожу ни к кому, не общаюсь. Но и в одиночестве находиться уже
нет сил. И выйти страшно, и одной невыносимо”. 
 
Так вот, про внимание и его ценность: если мы со стороны (не
изнутри!) смотрим на любой из этих примеров, или если подгружаем в
голове любой из похожих реальных случаев, которым сами были
свидетелями – мы смотрим на это снаружи и н а ч е, чем смотрит
человек изнутри. 
 
По разным причинам:
а) у нас есть другой опыт
б) у нас есть свой взгляд на процесс, описываемый человеком
в) в конце концов, мы можем быть более “в ресурсе”, чем страдающий
– мы лучше выспались, мы не истощены безденежьем или
страхом. 
 
Это я сейчас перечисляю простые, человеческие реакции
– до реакции терапевтической сейчас дойдём
отдельно. 
 
Так вот, даже в случае простого человеческого контакта мы
смотрим на любую ситуацию своим (отличным от носителя)
взглядом. 
 
Так почему же это важно? 
 
И в чём разница между терапией и обычными дружескими
посиделками на кухне?
 
Ведь, казалось бы, это тоже контакт. Тоже разность взглядов и
опыта: “Вот я сейчас как посоветую, и человеку ка-а-ак полегчает!”.
Ах если бы всё было так просто:)
 
 
 
2. 
Главное условие, которое реализуется, когда свою “муху в
киселе” мы доверяем, показываем другому – это
внимание. 
 
Именно внимание второго и его готовность слушать и помогать
дают возможность “мухе” – ну, для начала перестать на минутку
сучить лапками. Знать, что кто-то сейчас наблюдает за ней и хотя бы
в ближайшие пять минут не даст утопнуть. А значит, можно выдохнуть.
На короткое время, но расслабиться. Передохнуть. 
 
Вот здесь невролог и психотерапевт Наталья Терещенко кратко и
ёмко объясняет, как именно работают ситуации типа “он нагрел мне
молоко и подоткнул одеялко”:

Про полезное доверие. Опять физиологически! 🙂 Учитывая, что организм восстанавливается только благодаря влиянию…

Наталья Терещенко 发布于 2016年3月19日周六

(почитайте и камменты тоже): “Учитывая, что организм
восстанавливается только благодаря влиянию парасимпатической
нервной системы, мы должны периодически доверять охрану наших
границ кому-то извне, чтобы собственная симпатическая нервная
система могла расслабиться”.

 
А вот ещё одна цитата, из текста “Одеяло Лихачёва”
(http://foma.ru/odeyalo-lihacheva.html):  “У него было
счастливое детство, его очень любили родители, он получил “нежное
воспитание”. И вот этот комнатный мальчик в 22 года попадает в
жуткие условия Соловецкого лагеря особого назначения. Ему удалось
захватить с собой из Питера некоторые вещи, в том числе и свое
детское одеяло. Им даже толком укрыться было невозможно, но оно
согревало его не физически, а памятью. Он писал: “Я накрывался им
от угла к углу: уголок на ноги и уголок на плечи. Но клал на себя
еще что-либо из одежды: зимой – полушубок. Закрывался с головой,
чтобы уйти в свой мир воспоминаний о доме, об университете, о
Петербурге. <…> Лежать под детским одеялом – это ощущать
дом, домашних, заботы родителей и детскую молитву на
ночь”. 
 
Этот отрывок подтверждает теорию о том, что дети, у которых в
детстве был большой опыт поддержки родителями, в будущем,
сталкиваясь с трудностями, погружаются в тот свой детский опыт и
берут из него силы.
 
Я, разумеется, не предлагаю сейчас срочно “усыновляться” к
первому попавшемуся человеку и делать из него родителя. Я веду к
тому, что сейчас, во взрослом состоянии, эти знания наших
человеческих механизмов мы можем использовать с пользой.
Внимание второго позволяет нам (хотя бы на пятьдесят минут
сессии) ослабить вожжи контроля и попыток – и выдохнуть. Это
возможность перестать (хотя бы на те же пятьдесят минут) судорожно
искать глазами, за какую бы веточку уцепиться. 
 
И вот здесь-то как раз наступает главная точка, в которой
взгляд (и рука) второго – бесценны. Не потому, что человек “не
может сам” (он – может, и много раз проделывал, просто вот именно
сейчас – задолбался совсем). И не потому, что
второй – умнее/сильнее/опытнее. То есть может быть и так,
но это необязательное условие. А главное здесь вот что:
 
ВНИМАНИЕ ДРУГОГО НЕ ДАЁТ НАМ ОТПРАВИТЬСЯ НА ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ
КРУГ ПОВТОРА. 
 
Именно это внимание отыщет в ситуации некую точку, за которую
можно “зацепиться” – и вытащить крючок надежды, опоры, возможности.
Зародыш изменений начинается именно тут. 
 
Причём не так важно, на каком месте круга этот “разрыв”
произойдёт (ну, кроме исключительных случаев).  
 
В примере с девочкой, которая боится общаться с людьми, но
ужасно стеснительна и неуверенна и от того боится ещё больше, –
разрывом круга могут стать: работа над уверенностью; разбор
конкретных ситуаций, которых девочка боится; анализ того, почему
она вообще так себя чувствует; поиск конкретных социальных форм,
используя которые, она может облегчить себе знакомства; и т.д., и
т.д., и т.д. 
 
То есть, на этом этапе не так важно, где именно порочный круг
порвётся – важно его вообще прервать. Хоть в какой-то точке
для начала. И вот именно ради этого, на самом-то деле, и нужно
здесь это внимание второго. Именно оно позволит удержаться, не
пойти на трёхсотый круг пережёвывания одного и того же. 
 
И, тем самым, “вырезать” в этом замкнутом кругу калитку на
выход. И открыть её.
 
 
 
3. 
Внимание другого – особенно ценный ресурс сегодня, когда
количество информации вокруг зашкаливает, а дел – становится больше
и больше. Именно внимание, в чистом его виде, так ценно тем, что
его не потрогаешь, не купишь в коробочке. Внимание специалиста
купить – можно. Внимание человека (друга) – привлечь можно. Но
и само это действие требует усилий (читай: внимания:)). 
 
Внимание – один из самых ценных ресурсов, за который
сегодня идёт постоянная борьба со всех сторон. Мы распределяем его
всё более скурпулёзно сами и одновременно понимаем про других
людей, что у них его – тоже не очень много. И тем оно, нам
отдаваемое, – ценней.  
 
Именно поэтому даже самым талантливым терапевтам нужна
супервизия – консультация у коллег. Это нужно не потому, что
терапевт “слаб” и “непрофессионален, сам себе совет дать не может”.
А потому, что вот этот закон внимания работает и с терапевтом тоже.
В этом смысле супервизия – это просто способ быть в рабочем
состоянии, способ быть в контакте с собой. И, в итоге, – давать
более качественную помощь клиенту. А значит – давать более
качественное внимание.
 
У терапевта внимание устроено особым образом. Кроме чисто
профессиональных штук (вроде изучения механизмов, знаний о том, как
с ними работать, пачки методик в запасе) работа хорошего терапевта
– это всегда чистое, концентрированное внимание к человеку. Поток,
простите за пафос. Пятьдесят минут сессии, которые принадлежат
клиенту – только и только ему. Для некоторых клиентов, к
слову, такой опыт становится вообще первым в жизни. 
 
И заживление любое – оно во многом и в первую очередь именно
из этого внимания и происходит. Так же, как и в детстве, когда мама
дула на разбитую коленку – становилось легче не потому, что
подули (ветерок вокруг тоже дул). А потому что о нас позаботились,
приголубили, обняли. Про нас – не всё равно. Это и есть ценность
внимания. Именно оно, в изменённом виде, реализуется в терапии –
да, на коленку нам дуть не будут. Но внимание – дадут. 
 
И, разумеется, методы, знания, упражнения – это всё
используется, это всё применяется. Но по-настоящему они работают
только в связке с направленным вниманием “терапевт-клиент”. Иначе
мы бы уже давно имели бы роботов-терапевтов с чётким алгоритмом
вопросов-ответов и гарантированным выводом клиента из депрессий:)
Знай себе нажимай на кнопочки, слушай инструкции робота да
делай. 
Когда-нибудь, возможно, и это произойдёт (хотя лично я не
уверена, что хочу появления машин с интеллектом и эмоциями) – но
сегодня человеку всё ещё нужен человек. 
 
 
4
Итого: суть направленного внимания – в двух
возможностях: 
 
а) возможности выдохнуть и передохнуть
б) возможности через взгляд и поддержку другого нащупать выход,
который ты сам изнутри ситуации увидеть не мог просто потому, что
твоего личного внимания уже не хватало.
 
Иногда важнее первое, иногда  – второе, иногда – оба
пункта сразу. 
 
Книги, самостоятельные практики – это всё здорово. И
действительно часто работает. И мы правда можем очень многое
сделать сами. 
 
Но в ситуации, когда мы “муха в киселе” – стоит хотя бы
подумать о том, чтобы обратиться за помощью. Уж хотя бы попросить
друга привезти тебе кофе – для начала. Или отправиться к
терапевту на краткосрочную терапию – тоже для начала. 
А там, глядишь, – и “калитка” откроется.
 
 
 
———
Мария Грозная