Сказочка про девочку, или коротко о насилии, созависимости и пути выздоровления – Психология о А до Я

Сказочка про девочку, или коротко о насилии, созависимости и пути выздоровления

Сказочка про девочку, или коротко о насилии, созависимости и пути выздоровления

Жила-была девочка. Ходила в садик, потом в школу, потом в
институт – обычная такая девочка.
А у девочки, как это обычно у девочек принято, были родители.
Обычные такие родители. Ну, ругались между собой, ну, девочку
ругали. Или нет, не такие были родители: они не ругали девочку, а
многозначительно молчали, когда она делала что-то «не то». А может
они запугивали ее, например, говорили ей, что из нее ничего
хорошего не выйдет? Или говорили ей, что другая-то девочка все
делает лучше? Или нет – они просто от нее ожидали, что она будет…
ну, не такой? А может они ее вообще не очень-то и замечали… Нет,
все-таки это были очень хорошие и приличные родители, они ничего
такого не делали! Просто считали, что что-то чувствовать не
правильно в их замечательной семье. Например, злиться.
В общем, существуют разные версии сказки.
Но все версии сказки сходятся в одном: девочка там
чувствовала, что она недостаточно хорошая. Вообще-то в глубине
души, она боялась, что она плохая или даже ужасная. Она не совсем
понимала, чем она ужасна. И очень боялась, что родители опять
заметят, что она плохая, и будут ругаться, молчать, сравнивать,
ожидать, осуждать… А потом она стала бояться, что все заметят,
что, на самом деле, она плохая, и тоже будут ругаться, молчать… ну,
и далее по списку. Поэтому девочка очень старалась скрыть, что она
плохая, и быть хорошей. А внутри ей было больно и страшно.
Девочка выросла и даже стала жить отдельно от родителей.
Правда, совсем отдельно жить не получилось, ее родители поселились
у нее внутри. А девочка этого даже не заметила: настолько было ей
привычно, что ее ругают, сравнивают, осуждают, ждут от нее чего-то,
запрещают.
Сказку можно продолжить… В общем, продолжение в ней
более-менее задано несколькими вариантами. В одном – взрослая тетенька перестала
замечать ту раненную и испуганную девочку внутри себя, и стала
вести себя как ее родители, в том числе со своими детьми. В другом
– девочка не заметила, что она выросла, и сама может себя оценить и
поддержать, как ей нужно и когда ей нужно. И поэтому она все
продолжала искать родителей, которые скажут ей, наконец, что она
достаточно хороша, и искала их всюду: и в муже, и в начальнике, и в
собственных детях, и даже в малознакомых людях. В третьем варианте
девочка или тетенька… в общем, не важно, потому что
девочка-тетенька позабыла в этом варианте про себя, а бросилась
помогать другим: жалеть и помогать разным несчастным «девочкам» и
доказывать «родителям», как они не правы.
Есть еще и четвертый, самый непопулярный вариант этой сказки.
Девочка, побегав по кругу, и побывав по многу раз во всех вариантах
сказки, решила обратиться за помощью. И в безопасной для себя
обстановке она смогла увидеть, как в ней одновременно живут и ее
родители, и она маленькая. Она стала замечать, как она теряет, не
чувствует себя, занимаясь другими. Стала больше замечать себя.
Плакать от боли и грусти от того, что было лишним, и от того, что
не было чего-то для нее очень важного. Стала злиться на родителей,
научилась выражать свою злость. Смогла взять от родителей то, что
ей полезно, а вредное для нее вернуть: «Спасибо, любимые родители,
мне это не нужно!». И еще она вырастила в себе своих внутренних
родителей, тех, которые ей говорят, что она хорошая, что она
любима, чтобы не происходило. Настоящие родители тоже, чудесным
образом, стали гораздо меньше ругать, осуждать и т.п., хотя вроде и
не обращались за помощью…
Я, кажется, перепутала, и вся эта сказка про мальчика
была.
*************************************************************************************************
 
Если вернуться к языку психологии, то, что происходило с
девочкой в детстве, называется психологическим насилием. Можно было
бы сделать сказку «покровавей» и добавить, что девочку били, или
домогались до нее сексуально. И тогда бы это было физическим и
сексуальным насилием. Но я намеренно выбрала варианты более
«нормальные». Потому как психологическое насилие у нас не
замечается, насилием даже не считается.
Между тем, последствия у такого насилия практически идентичны
последствиям сексуального и физического насилия: низкая самооценка
(или точнее неадекватная самооценка, так как она может быть
компенсаторно завышенной), фобии, проблемы с выражением агрессии
(либо чрезмерно, либо подавляется), неумение конфликтовать,
проблемы со здоровьем, зависимости и т.д. У такого человека внутри
всегда существует расщепление на «родителя» (критика, оценка,
обвинение и др. самонасилие) и на «раненного ребенка»
(потерянность, стыд, вина, боль, страх). Есть еще одна мощная
внутренняя фигура, которая, как правило, подавлена, потому что в
ней много гнева: фигура такого дикого зверя, который мог бы стать
защитником, если бы было не так страшно с ним контактировать, если
бы было не страшно проявлять агрессию.
Люди, подвергнувшиеся насилию (не важно – физическому,
сексуальному или психологическому), склонны искать в отношениях с
другими то, что даст их «раненному ребенку» чувство безопасности. И
занимают, как правило, одну из трех ролей так называемого
треугольника созависимости (треугольника Карпмана): Жертва –
Преследователь-Спасатель. Жертва ищет в другом Спасателя, который
удовлетворит ее потребности, даст ей по умолчанию то, что недодали
родители. Преследователь ищет Жертву, чтобы не ощущать своего
«внутреннего ребенка», а выместить всю боль через агрессию на
другого. Спасатель готов что угодно сделать для Жертвы, не замечая
при этом своего «внутреннего ребенка», и получая таким
компенсаторным способом чувство собственной «хорошести».
     
Роли эти не статичны. Жертва, не получив от Спасателя
ожидаемого, превращается в Преследователя. Спасатель в этот момент
превращается в Жертву, не оцененную и не признанную. Спасатель,
защищая Жертву, нападает на Преследователя, то есть сам
превращается в Преследователя. И бегают так по кругу иногда всю
жизнь.
Способ выйти из этого – начать останавливаться и замечать,
осознавать. Себя, свои чувства. Свои воспоминания, связанные с
этими чувствами. Часто без внешней помощи это не возможно. Только
раз за разом замечая, как попадаешь в этот треугольник, позволяя
проживать себе боль, страх, горечь, от которых прячешься за каждой
из ролей – можно из него выйти. Только сохраняя чувствительность
можно оставаться собой, не в роли, и при этом быть в отношениях с
другими людьми.
Важно войти в контакт не только со своей болью, но и с
агрессией. Агрессия стоит на защите наших границ. Агрессия – это
то, что не дает насилию (неизбежному в жизни) проникнуть глубоко
внутрь.
Сохранняя чувствительность к состояниям «внутреннего ребенка»,
находясь в контакте с «зверем», стоящим на страже границ от
насилия, как внешнего, так и внутреннего, важно еще вырастить в
себе «достаточно хорошую маму» и даже «достаточно хорошего папу»,
найти слова любви, признания, благодарности для самого себя.