ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ГРАНИЦЫ. СТОЙ, КТО ИДЕТ – Психология о А до Я

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ГРАНИЦЫ. СТОЙ, КТО ИДЕТ?

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ГРАНИЦЫ. СТОЙ, КТО ИДЕТ?


Статья создана в соавторстве с психологом экзистенциального
направления Анастасией Зарицкой 
 

Тема границ в психотерапии – одна из центральных, и переживает
сейчас расцвет популярности. Нормальный человек в современных
представлениях – человек с понятными психологическими границами,
которые находятся под его контролем.  Границы личности,
границы как рамки, ограничения, граница как неотъемлемая часть
сепарационного процесса взросления…

 

Все, конечно, начинается в детстве, а точнее раньше! О
границах – не только как о психологическом феномене, но и
социокультурном – наш разговор сегодня.

Анастасия:
Женщина беременеет и ее границы сразу размываются. Теперь она
не только отдельная личность, но и место, где развивается новая
жизнь.

 

Елена:  
Психически мать и ребенок представляют собой практически одно
целое – недаром матери очень долго говорят «мы», когда рассказывают
о ребенке. Слияние между матерью и младенцем необходимо для
выживания последнего. Происходит сонастройка, успешность которой
во-многом зависит от способности матери регрессировать на уровень
психики младенца – для того, чтобы понимать, что он хочет. В норме
 мать и ребенок  выходят из симбиоза: мать постепенно
восстанавливает свои границы, а у ребенка появляются свои
собственные. Все психическое развитие человека можно описать как
последовательную сепарацию  – то есть отделение ребенка от
матери и родительской пары. Ребенок какое-то время пользуется
психическими механизмами родителей (через научение), чтобы создать
свою собственную психику.  В идеале мы получаем отдельный
психически адаптированный организм, готовый прожить свою уникальную
жизнь. В идеале, а в реальности это довольно сложная задача,
поскольку какая-то часть границ может быть никогда не создана или
навсегда поделена между несколькими людьми (отношения
зависимости).

Анастасия:
Почему через научение? Тут не до конца тебя понимаю. Во многом
же связь ребенка и матери бессознательная и психика одна на двоих.
А почему научение и психика?

 

Елена:
Ну потому что как-то индивидуальное сознание ребенка должно
выделиться и отграничиться. Через научение – мать сообщает ребенку,
что у него есть имя, ручки, ножки, вокруг предметная реальность –
собачки-кошечки. Игра в ку-ку, например, типичное научение ребенка
тому, что объект может пропадать и появляться. Другими словами –
можно сепарироваться, а потом соединиться обратно. И веселиться по
этому поводу очень. Мать знает, что такое «волшебство» возможно и
учит ребенка.

Анастасия:
Итак, главная тема – это детско-родительские отношения. Вот
где берет начало формирование границ человека и где оно порой и
заканчивается, к сожалению. Жить с родителями, зависеть от них
материально, а также ожидать, что они поймут и примут нас такими,
какие мы есть – все это про необходимость сепарироваться. Полностью
отделиться скорее невозможно, да и, наверное, не нужно, иначе
детско-родительские отношения тоже будут полностью утрачены. Однако
границы нужны, и чем четче они будут очерчены, тем лучше и легче в
итоге окажутся отношения. По крайней мере, похоже, что это так для
современной европейской культуры, к которой мы сейчас принадлежим.
Партнерские взрослые отношения. Со всеми.

 

Елена:
Да, конечно, тема границ востребована временем. Но
 границы сложно появляются в местах, где коллективное или
общинное сознание существовало долгое время. Хорошо защищенные и
вместе с тем гибкие границы – идеал индивидуализма. Потому что есть
границы, которые хорошо биологией регулируются, а есть – которые
сложны с биологической точки зрения. Если у вас на ноге кто-то
стоит или из тарелки еду таскает – нарушение границ очевидно, а вот
если другой человек диктует как вам жить во имя хороших отношений и
любви – то сложно понять, где именно нарушение и есть ли оно
вообще. Это же любовь. Мы так здорово освоили психологическое
оружие, разные инструменты психодоминирования и маскировки! Не
устаю удивляться.  И наших знаний о своей биологической
природе пока недостаточно, чтобы понимать сложные феномены
коллективных границ, например.  Думаю, разные культуры –
просто альтернативные эволюционные стратегии и только. И мы сейчас
с тобой  в  эволюционном эксперименте. Судя по всему мы с
тобой лаборанты. Психологи тему границ активно пропагандируют.
Иногда даже слишком.  Вот сейчас задача эксперимента – попытка
выделиться отдельной личности с помощью осознания психологических
границ. Коллективизм делает культуру границ во-многом неприличной,
в нашей ментальности много с этим дело приходится иметь. Например,
институт брачного контракта до сих пор неприличный. Потому что
фрустрирует романтическое слияние, дорогое нашему сердцу.

Анастасия:
Ох уж это романтическое слияние! Если я нахожусь в любовных
отношениях с человеком, который причиняет мне боль, то это тоже про
границы. Так называемые созависимые отношения, где один мучается, а
второй мучитель, или же мучаются оба. Речь здесь даже не о фактах,
а о восприятии. Если я мучаюсь, значит я позволяю себя мучить.
Возможно даже хочу этого. Скорее всего я плохо чувствую свои
границы и поэтому позволяю их нарушать, не всегда осознанно. Я не
могу это прекратить, потому что не знаю, когда другой должен
остановиться. Я чувствую боль, но не могу дифференцировать её
источник. Скорее всего не могу, потому что с детства привык, что
такое обращение или такие отношения – это нормально. У ребенка мало
возможности выбора в отношениях с родителями, и нормой для него
могут стать токсичные, травмирующие отношения. Это не значит, что
они будут для него приятными. Такие отношения будут ранить и
приносить боль. Однако это придется принять как данность, ведь
отделиться от родителей, даже психологически, ребенок не может.
Поэтому будет любить их такими, какие есть, а «привычка» быть
раненым теми, кого ты любишь, останется с ним во взрослом возрасте.
Это грустно, и мне кажется, что для улучшения качества жизни с этим
обязательно нужно работать. Психотерапия – один из возможных путей.
   

 

Елена:
Вообще, любовные зависимости, судя по всему, наш главный хлеб.
Мы тут на передовой борьбы с садо-мазо романтизмом. И это тоже
культурный момент: что такое любовь – боль и кайф слияния или
соблюдаемый договор индивидуальностей? Действительно, психическая
боль в любовных отношениях – способ обнаружить свои границы. Многие
на самом деле не знают, что они существуют. Вот представьте себе,
что вы государство, у вас есть границы по всем сторонам света,
соседи. Где-то граница хорошо охраняется, пограничники, собаки,
таможенные посты, а где-то хаос – контрабанда, террористы, спорные
территории и военные конфликты. Если вы не знаете, где все это
хозяйство расположено и как оно работает, вы становитесь
несамостоятельным государством, чьей-то провинцией. Платите дань.
Или наоборот, можете быть избыточно агрессивны, потому что нет
достаточных укреплений на границе и тыл не обеспечен. Иногда
размытые границы  выгодны, но чаще всего цена платится очень
высокая. Никогда не поздно процесс осваивания границ начать, но
никто не говорит, что он легкий! Соседи часто недовольны бывают,
страх одиночества и пр. За суверенитет надо бороться.

 

Анастасия:
Отношение к телу – это тоже про границы. Физический контакт,
уход за телом, отношение к внешнему виду. Иногда хороший способ
восстановить свои границы лежит через тело. Можно сесть или встать,
выпрямиться, постараться почувствовать натяжение позвоночника от
макушки и до копчика, почувствовать свои руки, ноги, мысленно
пройтись по всему телу и почувствовать его границы. Вообще
«вернуться в тело», осознать себя в нем – это  хорошая идея.
Медитация, йога, массаж, тай цзы, дыхательные упражнения. Наша
физическая витальность и осознанность очень важны для психического
здоровья. Но это когда мы сами, наедине со своими границами и своим
телом. А ведь есть еще и внешний мир, те самые «соседи».
Я часть своей жизни прожила в Германии и могу сказать, что там
люди в метро или очереди при прочих равных стоят дальше друг от
друга, всегда извиняются, если кого-то задели, пахнут лучше и одеты
проще, однако опрятнее. Для меня это, с одной стороны, про некую
западную дистанцированность, а с другой стороны – про уважение к
себе и другому. У нас этого меньше и проявляется оно
по-другому.

 

Елена:
Не знаю, не очень согласна в этом месте. Европа тоже разная.
Меня, например, раздражает, что во Франции в кафе столики стоят так
близко друг к другу, для моих границ напряженно – кажется, что все
французы на моих коленках сидят. И говорят громко. Зато не сидят в
телефонах. Народу в Европе много, а места мало. У нас все ровно
наоборот. И биология границ другая. Это все вопросы культуры. У нас
регуляция телесных границ через стыд идет в основном, “что люди
подумают”, это до сих пор работает. В этом смысле узнавание о
границах не через прямое информирование (образование) и рефлексию
идет (какой я, как бывает, что я чувствую и т.д.), а через
нарушение границ других людей – через стыд и агрессию.  Мы
очень противоречивы на тему границ, в том числе потому, что норм
стойких нет – ценности слишком быстро меняются, родители сами не
знают, что детям транслировать. То ли отдай свою лопатку этому
мальчику, он же маленький, то ли не отдавай никому свою лопатку –
это твоя священная собственность, то ли – обменяй лопатку на
машинку, то ли еще чего. Много путаницы, которая в итоге заставляет
свои границы защищать и другие нарушать всякими сложными способами
– пассивной агрессией, обесцениванием, болезнями, обманом,
устранением себя из отношений, прямой затратной агрессией и др.
Много изощренных психологических способов возникает.

 

Анастасия:
Да, про путаницу согласна. Все меняется, и пока не понятно,
как принято в новом обществе. Мне вот сейчас, как молодой маме, не
понятно, как быть с ребенком, выходя «в свет». С одной стороны, все
очень ориентировано на детей: в кафе есть и детские стульчики, и
специальное меню. Однако стоит ребенку заплакать, как мне лично
хочется под землю провалиться. Взгляды людей словно говорят мне:
«Раз твой ребенок так себя ведет – иди домой и не выходи оттуда». А
ведь дети часто плачут, кричат и это нормально. С кормлением грудью
тоже непонятно. Каждый раз чувствую себя революционером. И
наверняка нарушаю чужие границы. Но мой ребенок хочет есть и
остальное меня мало волнует, если честно. Он потерпеть не может, а
все взрослые люди вокруг могут. Материнский террор, короче.
Материнство здорово способствует нарушению границ всех вокруг.
Впрочем, все вокруг отвечают взаимностью, трогают твоего ребенка
без спроса и дают советы.  
Сложная тема границ оказалась. Хочется рассматривать все новые
и новые примеры проявления границ, но боюсь, что это сделает наш
диалог безграничным.

 

Елена:
Она и правда не простая, не концептуализированная достаточно.
Однако сам термин уже прижился в обыденном сознании, люди на него
реагируют, понимают, о чем речь идет.  А ты вообще какую
метафору психологических границ представляешь себе? У меня это
заборы, государственные границы, такие земельные метафоры.
Гештальтисты считают границей место, где контакт возникает. Или
самим процессом контакта.

 

Анастасия:
Для меня границы – это то, что делает объект явным, цельным,
видным. Как на картинах, знаешь, где чёрными линиями рисуют
контуры, подчеркнуто чётко.

Елена:
Хорошо видно объект с определённого расстояния. Фигуру на
фоне. Но это вешний взгляд. Изнутри иначе. Изнутри для меня это
стены дома, крепости..

 

Анастасия:
Пожалуй. Тогда, если продолжить художественные метафоры, то
это про Моне, про импрессионистов. Границы не прорисованы вообще,
но их можно увидеть, отойдя на достаточное расстояние от картины.
Но вернемся к теме психологических границ. Мы говорили о том, где
проявляются границы лучше всего. Это отношения с родителями,
любовные отношения, отношение к физическому телу. Этот список можно
продолжить: денежные отношения, отношения со временем (своим и
чужим)… А если попробовать обобщить? Ведь границы для всех разные и
ситуаций, где они проявляются, миллион. Однако есть некая основа,
границы как данность бытия.  

 

Елена:
Да, есть универсальные границы, а есть какие-то особенно
важные для индивидуальности.

 

Анастасия:
А универсальные – это какие, например?

 

Елена:
Телесные, пространственные. Пространство, которое становится
психическим – дом, машина. Рабочее место. Они как правило лучше для
осознания доступны, более биологичны. В социальных взаимодействиях
 психологическая граница – очень подвижный феномен. Мне
нравится сравнение с нейроном. В нем есть ядро, тело, всякие
отростки и куча сложных контактных механизмов. Через ионные каналы
происходит пересечение мембраны клетки. Эти взаимодействия
обеспечивают работу организма. Что-то заходит внутрь, что-то нет.
При этом нейроны очень коллективны. Так и люди. В общем, мы все
время сливаемся так или иначе с внешними объектами (еда, психики
других людей). Соединяемся и разъединяемся. Такое ку-ку постоянное
Но есть отношения, с ними и приходят клиенты, где невозможно
разъединиться. То есть отойти на расстояние, где этот объект хорошо
видно. И видно, что это отдельный от тебя объект. Родители,
супруги, дети, начальник. Психическое “мы” –  бывает очень
утомительно. Потому что приходиться разделять эмоции, какие-то
переживания друг с другом.

 

Анастасия:
Да, именно поэтому в книгах о воспитании детей часто и много
говорится о необходимости выстраивания границ для ребенка. Это не
про строгость и эгоизм родителей, которые не хотят сделать для
своего чада все возможное. Это про то, что ребенок сам не может еще
создавать себе эти границы и просто захлебнется, потеряется в
многообразии вариантов. Да и свою законную роль ребенка в семейной
системе может потерять, став центром этой системы, главным,
например. А быть не на своем месте – это всегда очень вредно.

Елена:
Совершенно верно. Сейчас типичная ошибка родителей требовать
во всем от ребенка собственного выбора – что ты хочешь есть, пить,
что подарить, чем заниматься и т.д. Но ребенок часто понятия не
имеет, у него нет еще границы от нечеловеческого многообразия мира.
Ему родители нужны, чтобы помочь и тревоги этой не переживать
раньше времени. Дальше очень важный момент про сепарацию эмоций
ребенка от эмоций родителей.  Родители ругались, ребенок
наблюдал и разделял их злость друг к другу. Очень распространенная
ситуация. Он же ребенок и ему никто не объяснил, что родители
просто выпускают пар. А после выпускания пара у них возможно будет
яркий секс, а это ребенку уже не покажут. Для него происходит битва
титанов, после которой все их эмоции у него внутри. Вот слияние и
случилось. Или маме плохо, она показывает эмоции, страдания и
ребенок тоже страдать начинает. Причем это может быть очень
взрослый ребенок, но границы между мамиными переживаниями и своими
собственными не сформировалось. А мама может просто не умеет других
эмоций показывать, кроме тревоги или страха. Это не значит, что их
нет, кстати, просто она привыкла разделять с ребенком именно эти.
Или даже не с ребенком, а вообще с людьми.

 

Анастасия:
Очень важно иметь возможность посмотреть на ситуацию “cо
стороны», на расстоянии. Мать (или другой значимый объект) привыкла
разделять с ребенком именно эти эмоции, но это совсем не значит,
что она всегда только тревожится и страдает. Совсем не значит! А
ребенок едва ли может об этом догадаться. Для него правда – это то,
что происходит в данный момент, то, что ему предъявляется. Нет еще
понимания, что за кадром что-то осталось, что это не абсолют.

 

Елена:
Да. И вот такой ребенок на терапию приходит и выясняется, что
у него пол-жизни построено на идее сделать маму (или родителей)
счастливой. Или спасении родителей от каких-то угроз. И постоянном
разочаровании по этому поводу. От терапевта клиент узнает, что
вообще-то он не обязан этим заниматься, что проект сделать маму
счастливой (супруга, ребенка) безнадежен. Более того, адекватная
граница в этом месте очень важна для его собственной судьбы, потому
что он склонен теперь сливаться со всеми страдающими людьми и
страдать с ними вместе.  Ну если с мамой не вышло, может, с
другим получится человеком? Тем самым увеличивая страдания, а не
уменьшая, что парадоксально. Например, если я слилась с клиентом в
  болезненном переживании, то  мы вместе просто
увеличим общее страдание,  запустим общее сопротивление,
облегчающие боль иллюзии и страдание останется на своем месте. Если
граница между нами останется, я могу разделить переживание, оно не
поглотит меня, а станет выносимым и для меня, и для клиента.
Анастасия:
Главная задача, получается, уметь балансировать со значимыми
объектами на достаточном расстоянии.

 

Елена:
Ну да, динамика сближения – отдаления. Ну или признать, что с
некоторыми объектами существует оптимальное расстояние и динамика
сближений. Например, комфортно встречаться два раза в год и на один
день. Дальше вторжение, интоксикация друг другом. Есть всякие
вредные с психологической точки зрения идеи про слияние, что оно
такое обречённое и навсегда, и надо терпеть его ради любви и
отношений. Если любят, все делают вместе (спят, отдыхают,
веселятся), – ну бред же? Нормативное слияние пары – это вообще
психологическая мина.

 

Анастасия:
Легко говорить об этом «с высоты прожитых лет» и полученного
опыта, однако слияние пары – это именно нормативно. Грустно было
бы, если бы мы не влюблялись и не идеализировали. Так же нормально
ребенку сливаться с родителями, пока он маленький. Тут важно все
же, чтобы в какой-то момент собственные границы появились. Как в
паре, так и у маленького человека. Потому что если нет, то
появляется риск раствориться в отношениях, не реализоваться
полностью, прожить “чужую” жизнь. Границы невозможно выстроить раз
и навсегда, как и сами отношения, границы тоже пластичны. Однако
важно про них не забывать и соблюдать некую психогигиену, если так
можно выразиться.

 

Елена:

Да, слияния хочется, конечно. Это похоже на энтропию. Для
существования границ клетки необходима разность потенциалов,
постоянная величина напряжения. Есть надежда, что в слиянии не надо
поддерживать это напряжение, не тратить на это энергию вообще,
расслабиться, раствориться в бестревожном кайфе Джон Леннон,
помнишь, предлагал вообразить отсутствие границ: все люди братья,
ни рая, ни ада, мир един. Как ни печально, в этой точке обычно
начинается фашизм. Не сразу, но весьма закономерно. Потому что мы
находимся в материальном мире, а не в раю. Но в пространстве мечты,
песни, материнской утробы и трех месяцев влюбленности, без слияния
никуда!