Думать о других естественно или это невроз – Психология о А до Я

Думать о других естественно или это невроз?

Думать о других естественно или это невроз?


Мы привыкли думать, что альтруизм – благородное качество.
Однако в последнее время много говорят о том, что нужно развивать
здоровый эгоизм. Что же важнее – наши собственные желания или
потребности другого? Об этом рассуждает психотерапевт Ирина
Млодик.
 
Моя френдлента в Facebook состоит в основном из психологов.
Поэтому в ней много призывов «идти за собой», «жить для себя»,
«быть собой». Не искушенному психологией читателю может даже
показаться, что нет более эгоистичных существ, чем психологи.
Настолько, кажется, перекошен у них фокус внимания в сторону
важности собственной персоны. А как же другие люди? Кто о них
подумает?
Попробуйте в среде неофитов от психологии сказать что-то вроде
«И в этот момент я решила, что я сделаю для мамы все, что ей нужно»
или «Когда моим близким нужна помощь, я не могу отказать им в
заботе». Есть большой риск получить в ответ осуждение, насмешку или
нравоучение: они сами о себе должны позаботиться, займись
собой.
Как будто бы действительно участие в жизни близких равнозначно
невротическому поведению. Возникает вопрос: а если благополучие
моего окружения влияет на ощущение собственного благополучия, тогда
как? «Тогда это созависимая позиция, – заявят молодые психологи, –
ее нужно изживать».
Некоторые психологи и правда считают, что радеть о близком –
чуть ли не предательство себя и своих интересов. Для «просто людей»
заботиться о других – это насущная необходимость, долг,
ответственность, возможность почувствовать себя хорошим, добрым,
нужным. Такое поведение очень поддерживает и одобряет общество.
Поэтому, начитавшись того, что пишут психологи, «просто люди»
начинают подозревать, что те лишь «плохому научат», разрешат быть
эгоистами.
 
Я не поддерживаю любые крайние позиции в этом вопросе. Не
всякая забота о ближнем – проявление созависимой позиции, иногда
это просто готовность и желание помочь, когда есть возможность, без
мазохизма или предательства себя. С другой стороны, не всякий
персонаж, отлично умеющий о себе заботиться, будет образцом
психического здоровья.
Когда благополучие близких становится слишком большой частью
психической жизни человека – это мешает ему почувствовать себя
отдельным
Наши близкие – важная часть нашей жизни. Их состояние,
настроение, ощущения нам не безразличны. Качество нашей жизни не
может не зависеть от того, какое оно у них. Переживать за близкое
окружение и вкладываться в их жизненный комфорт – значит
вкладываться в свой личный комфорт и спокойствие. Это прививка от
тревоги, чувства вины, страха потери.
Я придерживаюсь мнения, что никакого чистого альтруизма не
существует. Заботясь о других, мы в первую очередь заботимся о
себе. Тот, кто это осознает и честно готов в этом признаться, мне
намного симпатичнее, чем тот, кто говорит, что ему самому «ничего
не надо, лишь бы у вас все было хорошо».
Среди первых случается, что благополучие близких становится
слишком большой частью психической жизни человека – это мешает ему
почувствовать себя отдельным, даже если он отлично осознает желание
перестать зависеть от других. Вот именно для таких, как он, и
существует этот, «поддерживающий эгоизм», посыл от психологов:
«повернитесь к своей жизни», «найдите себя», «перестаньте
заниматься другими, займитесь собой».
При этом у психолога, как правило, нет задачи сделать из
бедолаги эгоиста, профессионал просто укрепляет право своего
клиента на организацию чуть большей автономии, чем у него была
ранее. Без этой автономии очень трудно ощутить себя… отдельным и
живущим.
Но перейти от созависимой позиции к более автономной совсем не
просто, и одними лозунгами, призывами и даже тренингами не
обойтись. Как правило, требуется достаточно непростая и небыстрая
работа над личной историей и психикой. Такой человек, даже после
курса психотерапии, не перестает заботиться о близких – просто он
научается вкладываться и в себя самого. И делает это осознанно,
прямо, ответственно и желательно с полным правом.
 
После проработки созависимой позиции с такими людьми
становится легко. Они вызывают у меня уважение. Рядом с ними
спокойно еще и потому, что вместо навязчивой заботы и «служения»
они учатся говорить прямо: «Тебе помочь?», «Я переживаю за тебя. Я
что-то могу для тебя сделать?». Они не будут бросаться на помощь
«из благих намерений» или чтобы показать свою добропорядочность –
совершенно не замечая вас при этом.
Но есть другая категория людей. Они убеждены в собственной
высокодуховности на том основании, что будто бы совсем не думают о
себе и только беспокоятся о близких, бедных, народе, человечестве.
Отлично могу понять, но сами они вызывают у меня подозрение и
скуку.
Их позиция – либо «мне самому ничего не нужно», либо «делай
добро, и оно к тебе вернется». Я не раз встречалась с тем, как эти
прекрасные и щедрые люди не замечают, как именно удовлетворяются их
личные потребности – увы, не прямо, а неосознанно и манипулятивно,
часто за счет чьих-то вложений и усилий.
Одна такая очень добрая женщина, например, при каждом
посещении утаскивала из нашего офиса приличное количество пакетиков
чая – видимо, считая их «ничьими». Как вы понимаете, не жалко чая,
но ничьим он точно не был. Или другая – пустив жить к себе домой
дядю-алкоголика, обижалась, если родственники не давали ей большую
сумму в долг: «Банки же берут огромные проценты за кредит!»
Энергия для жизни не берется из ниоткуда. Человек живущий
потребляет и нуждается не только в материальном, но и в
эмоциональном взаимообмене. И если человек не пополняет свои
ресурсы еде, пище, тепле, доме и заботе, он либо все равно делает
это – не очень осознавая и вытесняя, – либо разрушается и
погибает.
Люди, склонные считать себя высокодуховными, не исключение.
Просто зачастую им трудно признать, что они тоже много получают от
других людей, в том числе – от своего самоотречения. Им кажется,
что они самые альтруистичные и щедрые люди на свете, а на самом
деле с ними трудно, потому что совершенно непонятно, какой окажется
плата за такое служение и в какой момент они решат ее
взыскать.
Есть еще и третьи, которые уверены, что их личные потребности
могут и должны затмевать потребности социальные
Часто хочется сказать им: «Высокая духовность – не
саморазрушение, свидетелями которого вы нам предлагаете стать.
Другие могут обихаживать себя сами, дайте им такую возможность.
Разрешите им проявить свою человечность, доброту и хотя бы иногда
позаботиться о вас».
В конце концов, потребность быть добрым и участливым есть у
многих людей, но она почему-то экспроприируется «высокодуховными».
Если долгое время у них не просыпается хоть какое-то право и
необходимость позаботиться о себе, достаточно скоро опека об этом
человеке ляжет на плечи его близких.
И сколько у них будет чувства вины за то, что они, сами того
не желая, «довели почти до могилы» того, о ком вполне могли и
хотели позаботиться, но им не дали шанса. Не все могут позволить
себе роскошь принять чужую заботу.
Есть еще и третьи, которые уверены, что их личные потребности
могут и должны затмевать потребности социальные: «Мне важнее всего
– я сам. Если я в чем-то нуждаюсь, надо отодвинуть все и всех, а
каково это им – их забота».
Часто, к сожалению, эта категория трудящихся по каким-то
причинам путает уважительную позицию в отношении своей и чужой
автономии и хамство. Им кажется, если они опаздывают, меняют планы,
причиняют другим людям эмоциональную боль и живут, не обращая
внимания на то, как именно их поступки воспринимаются окружением, –
это здоровое поведение.
Если при этом люди обижаются, расстраиваются или возмущаются –
их проблемы. Это заблуждение приводит к бесконечным раздорам,
разрыву значимых и незначимых связей, одиночеству.
Любители таким образом отстаивать себя часто сетуют на то, что
все вокруг «нездоровы», думают только о себе (а не о них) и не
хотят понять и принять их, таких прогрессивных и продвинутых, с их
потребностями и нуждами. И забывают, что истинное принятие
диалогично, уважительно и обоюдно.
 
Всем трем категориям очень тяжело воспринимать наличие пары.
Они так устроены, что их психика как будто способна удержать только
один объект. А в паре люди способны к принятию, конфронтации или
диалогу.
У первых (созависимых), на первый взгляд, существует только
значимый Другой. Его постоянное – невозможное в реальности –
благополучие дает хоть какой-то шанс созависимому заняться своей
жизнью. На деле Другой достаточно быстро замещается тревогой и
вездесущим контролем созависимого и пропадает как автономная
единица.
Вторые (высокодуховные) тоже думают о Другом. Себя они как бы
исключают и отодвигают свои потребности в неосознаваемое – на самом
деле не очень прямым способом удовлетворяют какие-то свои
потребности.
Для третьих есть только они сами. Учесть одновременно
потребности или переживания еще и Другого – уже слишком
сложно.
Конечно, есть еще и четвертые – воспитанные в правильной
связанности с другими, в уважении к чужой и своей автономности, в
достаточной эмпатии, в семейных и родовых правилах. Для них нет
противопоставления в вопросе «что важнее – забота о себе или о
другом?». У них получается естественным образом ежедневно совершать
этот выбор.
При этом они не охвачены намерением «быть хорошими» или
«контролировать нерадивых и неспособных». У них изначально нет
ощущения, что они или какие-то другие люди плохи, что им нужны
какие-то специальные усилия для того, чтобы «улучшиться» или
измениться. Они просто есть. И рядом с ними живут другие: близкие,
далекие, важные и не очень. И учитывать их желания и потребности
так же естественно и просто, как свои собственные.